Субсидиарная ответственность и убытки в банкротстве: что выбрать кредиторам

Когда компанию признают банкротом, активов часто не хватает для расчетов с кредиторами. В такой ситуации закон дает кредиторам возможность взыскивать долги не только с должника, но и с лиц, которые фактически контролировали его деятельность. Для этого предусмотрены два механизма: субсидиарная ответственность и взыскание убытков.

На первый взгляд эти инструменты похожи: и в том, и в другом случае деньги взыскиваются с контролирующих должника лиц (КДЛ). Однако правовая природа, правила доказывания, сроки и размер взыскания определяют их разницу. Эксперты компании «ЮрТехКонсалт» сегодня разберут, в чем именно отличия убытков от субсидиарной ответственности, а также что выгоднее использовать кредитору и в какой ситуации.

Первый вопрос, на который должен ответить кредитор, выбирая между субсидиарной ответственностью и взысканием убытков, — насколько существенный вред причинили действия контролирующего лица. Именно масштаб последствий, а не сам факт нарушения, определяет, какой инструмент будет применяться.

Субсидиарная ответственность применяется в тех случаях, когда действия или бездействие контролирующего лица привели компанию к банкротству либо сделали невозможным полное погашение требований кредиторов. Иначе говоря, суд проверяет, могла ли компания сохранить платежеспособность без вмешательства КДЛ. Если ответ положительный, то есть именно после недобросовестных или противоправных действий руководства бизнес утратил способность рассчитываться по обязательствам, возникает основание для привлечения к субсидиарной ответственности по статье 61.11 Закона о банкротстве.

Верховный Суд подчеркивает, что субсидиарная ответственность — это особый, механизм возмещения вреда кредиторам за доведение должника до несостоятельности, с упрощенным порядком доказывания и применением презумпций вины. Но об этом чуть позже.

ВАЖНО: О том, когда можно привлечь к субсидиарной ответственности мы рассказали ранее в другой статье. Также мы подготовили руководство, как избежать субсидиарной ответственности.

Иная ситуация складывается, когда вред от действий КДЛ есть, но он не носит решающего характера для определения причин банкротства компании. В таких случаях применяется механизм взыскания убытков по общим правилам гражданского законодательства, прежде всего статье 15 ГК РФ. Речь идет о ситуациях, когда контролирующее лицо совершило неправомерные действия, причинившие имущественный вред, но компания продолжала функционировать, сохраняла активы и теоретически могла рассчитываться с кредиторами. В п. 20 Постановления Пленума №53 Верховный Суд указывает, что если негативное воздействие КДЛ не привело к банкротству, ответственность должна квалифицироваться именно как убытки, а не как субсидиарная ответственность.

Другой пример: директор продал актив по заниженной цене, из-за чего компания потеряла несколько миллионов рублей. Сделка была очевидно невыгодной и убыточной, а также выходила за пределы разумного поведения руководителя коммерческой компании , однако после ее совершения бизнес продолжил работу, персонал не был уволен, обязательства частично исполнялись. Даже если впоследствии компания все же обанкротилась по иным причинам, суд, как правило, взыщет с директора именно убытки в размере причиненного вреда, поскольку доказательств того, что эта сделка сама по себе довела компанию до банкротства, будет недостаточно.

Выбор между субсидиарной ответственностью и взысканием кредиторских убытков имеет не только материально-правовое, но и процессуальное значение, поскольку напрямую влияет на распределение бремени доказывания. От того, применяется ли режим субсидиарной ответственности или общие правила о взыскании убытков, зависит, кто именно будет готовить доказательства и в каком объеме.

Субсидиарная ответственность построена на системе законодательных презумпций. Закон исходит из того, что в процедуре банкротства кредиторы и конкурсный управляющий находятся в заведомо слабом положении: у них, как правило, нет доступа к документации компании. Поэтому вина КДЛ по общему правилу предполагается, а обязанность опровергнуть эту презумпцию возлагается на ответчика.

Наиболее показательный пример: отсутствие или искажение бухгалтерской и налоговой отчетности. Если документы не переданы конкурсному управляющему, уничтожены либо ведение учета было фиктивным, суд исходит из презумпции того, что именно это лишило кредиторов возможности понять реальное финансовое состояние должника и стало одной из причин невозможности расчетов. В такой ситуации контролирующее лицо должно доказать, что утрата документов не повлияла на банкротство либо произошла по иным причинам. Аналогичным образом работают презумпции при выводе активов, совершении подозрительных сделок и так далее.

Практический эффект этих норм заключается в том, что кредитору не требуется доказывать вину КДЛ в классическом гражданско-правовом смысле. Достаточно показать совокупность предусмотренных законом признаков наличия у лица статуса КДЛ, после чего именно контролирующее лицо должно обосновать свою добросовестность и разумность.

ВАЖНО: Читайте в отдельной статье нашего блога, как правильно оценивать субсидиарные риски.

Совершенно иная логика применяется при взыскании кредиторских убытков. Здесь действует общий гражданско-правовой режим ответственности, основанный на статье 15 ГК РФ, без каких-либо специальных послаблений для истца. Это означает, что кредитор или конкурсный управляющий, заявляющий требование об убытках, должен самостоятельно и в полном объеме доказать все элементы состава правонарушения.

На практике это включает доказывание факта неправомерного поведения КДЛ, наличия вины, прямой причинно-следственной связи между действиями и вредом, а также точного размера убытков. При этом суды, как правило, предъявляют к таким доказательствам повышенные требования, особенно в части причинной связи. Само по себе невыгодное управленческое решение еще не означает ответственности: истцу необходимо показать, что действия КДЛ выходили за пределы обычного предпринимательского риска и что именно они привели к уменьшению конкурсной массы кредиторов.

Срок исковой давности нередко становится решающим фактором при выборе между субсидиарной ответственностью и взысканием кредиторских убытков. Даже при очевидных нарушениях и наличии причиненного вреда требование не будет удовлетворено, если суд придет к выводу о пропуске срока. При этом режим исчисления сроков для этих двух механизмов принципиально различается.

Для требований о привлечении к субсидиарной ответственности применяется специальный, усложненный порядок исчисления срока, установленный статьей 61.14 ФЗ №127. Общий срок составляет три года с момента, когда лицо, имеющее право на подачу заявления, узнало или должно было узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности. Таким лицом, как правило, является конкурсный управляющий, действующий в интересах всех кредиторов.

Одновременно с этим действует дополнительное ограничение: заявление о субсидиарной ответственности не может быть подано позднее трех лет с даты признания должника банкротом. Суд при рассмотрении спора сопоставляет оба срока и применяет тот, который истекает раньше. Таким образом, даже если конкурсный управляющий узнал о нарушениях значительно позже, само по себе банкротство запускает дополнительный временной предел.

Наряду с этим законодатель установил абсолютный предельный срок. Субсидиарная ответственность не может быть применена, если с момента совершения соответствующих действий или бездействия прошло более десяти лет. Этот предел носит не зависит от момента выявления нарушений или хода процедуры банкротства. Верховный Суд последовательно исходит из того, что по истечении десяти лет требование не подлежит удовлетворению при любых обстоятельствах.

В результате срок по субсидиарной ответственности представляет собой сложную конструкцию, в которой сочетаются субъективный момент осведомленности, объективная привязка к дате банкротства и абсолютный временной предел. Именно эта многослойность нередко позволяет кредиторам сохранить возможность защиты даже в ситуациях, когда с момента спорных действий прошло значительное время.

Для требований о взыскании кредиторских убытков применяется общий трехлетний срок исковой давности, установленный гражданским законодательством. Он начинает течь с момента, когда лицо, имеющее право на предъявление требования, узнало или должно было узнать о причиненном вреде и о лице, обязанном его возместить. В банкротных делах таким моментом, как правило, признается выявление уменьшения конкурсной массы в ходе анализа финансового состояния должника конкурсным управляющим.

В отличие от субсидиарной ответственности, здесь отсутствует дополнительная привязка к дате признания компании банкротом. Само по себе введение процедуры банкротства не ограничивает возможность предъявления требований об убытках дополнительными сроками. Это означает, что решающим вопросом остаётся момент обнаружения причинения вреда, а не стадия процедуры.
При этом для кредиторских убытков также действует абсолютный предельный срок в десять лет с момента совершения неправомерных действий. По истечении этого срока требование не может быть удовлетворено независимо от того, когда вред был обнаружен. Судебная практика исходит из того, что данный предел применяется одинаково как к корпоративным, так и к кредиторским убыткам.

ВАЖНО: Узнать подробнее о корпоративных и кредиторских убытках можно здесь и здесь.

Сопоставление сроков показывает, что субсидиарная ответственность и взыскание кредиторских убытков по-разному распределяют временные риски. Субсидиарная ответственность жестко привязана к банкротству и ограничена дополнительным трехлетним сроком с момента признания должника несостоятельным, но при этом допускает более гибкий подход к моменту выявления нарушений. Взыскание кредиторских убытков не зависит от даты банкротства, однако полностью завязано на доказуемость момента осведомленности о вреде, что на практике может оказаться более уязвимым.

Размер возможного взыскания — один из ключевых критериев при выборе правового механизма. Даже при одинаковых фактических обстоятельствах сумма, которую суд вправе взыскать с контролирующего лица, будет принципиально разной в зависимости от того, заявлено требование о субсидиарной ответственности или о взыскании кредиторских убытков. Это отличие напрямую влияет на экономический смысл спора для кредитора

При субсидиарной ответственности размер ответственности определяется не объемом убытков от отдельных действий, а общим результатом поведения контролирующего лица для должника в целом. В соответствии со статьями 61.11 и 61.12 ФЗ №127 контролирующее лицо отвечает в пределах суммы неудовлетворенных требований кредиторов. Иными словами, суд исходит из того, сколько денежных средств не хватило в конкурсной массе для расчетов со всеми кредиторами.

Если после завершения расчетов имущества должника недостаточно, например, для погашения требований на сумму 100 миллионов рублей, именно эта сумма и может быть взыскана с контролирующего лица в порядке субсидиарной ответственности. При этом не имеет значения, сколько именно средств было выведено или утрачено в рамках отдельных сделок. Ответственность носит компенсационный характер и направлена на покрытие совокупного дефицита конкурсной массы.

На практике это делает субсидиарную ответственность наиболее объемным по размеру механизмом защиты прав кредиторов. В ряде случаев сумма взыскания существенно превышает размер конкретных спорных операций, поскольку охватывает все последствия неплатежеспособности, а не отдельный эпизод недобросовестных действий.

Взыскание кредиторских убытков подчиняется иной логике. Здесь размер ответственности ограничен фактически причиненным вредом, который подлежит доказыванию в рамках конкретного требования. Суд оценивает, какую сумму компания или кредиторы потеряли в результате неправомерных действий или бездействия контролирующего лица, и взыскивает именно этот размер.

Если, например, директор вывел из компании 10 миллионов рублей по нерыночной или фиктивной сделке, то сумма, составляющая убыток компании, и будет являться размером ответственности КДЛ. Убытки не могут быть увеличены за счет общего ухудшения финансового состояния компании или размера неудовлетворенных требований кредиторов. Суд не вправе взыскать больше, чем размер причиненного конкретным неправомерным эпизодом ущерба, даже если банкротство повлекло для кредиторов существенно большие потери.

По этой причине механизм убытков, как правило, приводит к меньшим суммам взыскания по сравнению с субсидиарной ответственностью.

Выбор между субсидиарной ответственностью и взысканием кредиторских убытков во многом определяется масштабом последствий, которые повлекли действия или бездействие контролирующего лица. Одно и то же поведение может стать основанием как для субсидиарной ответственности, так и для взыскания убытков в зависимости от того, как сильно оно повлияло на финансовое состояние компании.

Субсидиарная ответственность применяется, когда действия контролирующего лица стали причиной того, что компания утратила способность полностью погасить требования кредиторов. Это может быть вывод активов через подозрительные или фиктивные сделки, сокрытие имущества или документации, систематическое принятие решений, ухудшающих финансовое состояние должника, а также неподача заявления о банкротстве при наличии соответствующей обязанности. Главное — какое действие кардинально изменило финансовое состояние компании, сделав её несостоятельной.

Взыскания убытков применяется, когда те же действия причинили вред, но масштаб их влияния был недостаточен для доведения компании до полной несостоятельности. Вред есть, кредиторы его понесли, но финансовое состояние не стало критическим. Суд в таком случае оценивает, насколько существенным было влияние поведения контролирующего лица относительно общего финансового положения должника. Ключевым является масштаб влияния последствий конкретных действий на финансовое состояние компании.

Одно из наиболее существенных различий между субсидиарной ответственностью и взысканием кредиторских убытков заключается в характере причинно-следственной связи, которую необходимо доказать в суде. Именно этот фактор во многих случаях определяет сложность спора и вероятность его успешного исхода.

При взыскании кредиторских убытков доказывать связь между действиями контролирующего лица и банкротством компании не требуется. Достаточно установить, что в результате этих действий был причинен имущественный вред и что этот вред затрагивает интересы кредитора. Сам факт наступления или ненаступления банкротства не имеет решающего значения.

Мы разобрали основные различия между субсидиарной ответственностью и взысканием убытков, однако каждая ситуация банкротства уникальна. Выбор инструмента зависит от совокупности обстоятельств конкретного дела: наличия доказательств, позиции других кредиторов, действий управляющего, судебной практики. Здесь не обойтись без грамотного юриста, специализирующегося на банкротных спорах. Если вас коснулась такая проблема, юристы компании «ЮрТехКонсалт» помогут разобраться в вашей ситуации и выбрать наиболее эффективный путь защиты интересов.