Субсидиарная ответственность главного бухгалтера: основания и последствия

Долгое время бухгалтеры считали, что риск платить по долгам компании их не касается, а в процедуре банкротства юрлица отвечают только собственники и директор. Но в 2017 году закон «О несостоятельности (банкротстве)» №127-ФЗ претерпел изменения: должность главного бухгалтера прямо упомянули в числе тех, кто может оказаться контролирующим должника лицом (КДЛ).

Главбух попадает в зону риска не из-за управленческих полномочий. Дело в том, что именно через его руки проходят бухгалтерская отчетность и налоговые декларации — документы, по которым кредиторы, ФНС и конкурсный управляющий восстанавливают картину реального имущественного положения должника. Искажение этих документов или их отсутствие в процедуре банкротства напрямую блокирует расчеты с кредиторами. Поэтому вопрос ответственности у бухгалтера возникает закономерно.

В этой статье команда ООО «ЮрТехКонсалт» разбирает, в каких ситуациях возможно привлечение бухгалтера к субсидиарной ответственности, что показывает судебная практика по этому вопросу и как главбуху избежать подобного риска. А в конце мы дадим пошаговый алгоритм действий для бухгалтера.

Главное основание ответственности — статьи 61.10, 61.11, 61.14 и 61.20 ФЗ-127 в редакции, действующей с 2017 года. Закон не просто вывел отдельное понятие «контролирующее должника лицо», но и прямо включил в него того, кто в силу должностного положения может определять действия должника. Подпункт 3 п. 2 ст. 61.10 ФЗ-127 называет главного бухгалтера и финансового директора как примеры таких должностей.

Постановление Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» смягчило презумпцию. В п. 3 этого документа сказано, что одного факта занятия должности главбуха или финдира мало для признания КДЛ. Суд должен оценить общие основания с учетом преимуществ, которые дает положение. Такой подход нивелировал формальный подход к оценке роли главного бухгалтера в экономической деятельности компании, но не защитил бухгалтера полностью — он просто перенес спор в плоскость доказательств.

ВАЖНО: Привлечь к субсидиарной ответственности можно и вне процедуры банкротства. Про это вам расскажет другой материал от экспертов «ЮрТехКонсалт».

Отдельную роль в практике сыграло постановление КС РФ от 08.12.2017 №39-П. Оно до сих пор работает как опорная точка защиты, особенно в делах, где ФНС пытается взыскать налоговые долги компании напрямую с бухгалтера:

Компания-должник еще не была признана банкротом, однако ФНС попыталась взыскать с бухгалтера, работавшего по договору оказания услуг как ИП, сумму налоговой недоимки компании, пени и штрафа как ущерб, причиненный преступлением по ст. 199 УК РФ. Суд первой инстанции требование частично удовлетворил: взыскал недоимку и часть пени, в штрафе отказал. Бухгалтер обратилась в Конституционный суд, и тот в постановлении №39-П разграничил ключевые моменты:

• Взыскание с физлица налоговой недоимки юрлица возможно, но после того, как исчерпаны возможности взыскания с организации: она ликвидирована, признана банкротом или фактически не действует. До этого момента переложить налоговый долг компании нельзя.

• Штрафы компании на физическое лицо не возлагаются ни при каких условиях — это санкция за правонарушение самого юрлица.

• Суд обязан учитывать имущественное положение главного бухгалтера, степень его вины, характер уголовной ответственности и не допускать взыскания в размере, явно несоразмерном фактическому участию в нарушении.

После вынесения судом постановления №39-П для компании-должника в рамках того же дела продолжилась процедура банкротства. Конкурсный управляющий заявил требование о привлечении того же бухгалтера к субсидиарной ответственности. Арбитражный суд определением в привлечении отказал, установив, что у бухгалтера не было права подписи банковских документов, учетной записи в системе «Банк-Клиент» и ключа электронной подписи для расчетных операций. Доказательств того, что она могла давать должнику обязательные указания или иным образом определять его действия, представлено не было. Наличие подписи на инвентаризационной описи основных средств не подтверждает управленческих полномочий — это рутинный документ учета. Договор оказания услуг регулировал конкретные функции ведения учета, не выходящие за рамки бухгалтерских. На этом основании суд признал, что статус контролирующего должника лица не доказан. Этот судебный акт — готовый образец опровержения статуса КДЛ. Он показывает, какие именно обстоятельства суды рассматривают как маркеры реального контроля.

ВАЖНО: Привлечение к субсидиарке — не наказание за ошибки в учете сами по себе. Закон требует причинно-следственной связи между действиями бухгалтера и тем, что кредиторы не получили деньги. Если связь не доказана, взыскание не наступает даже при плохом учете. Подробнее об общих условиях привлечения к субсидиарной ответственности — в отдельной статье блога «ЮрТехКонсалт».

Сейчас закон №127-ФЗ описывает три сценария, при которых бухгалтер получает статус КДЛ. Каждый из них работает отдельно и не требует присутствия остальных:

• Первый сценарий — должностное положение. Главбух включен в перечень должностей, которые дают возможность определять действия должника. Но после Пленума №53 эта должность — только стартовая точка: суд смотрит, был ли у лица реальный контроль.

• Второй сценарий — членство в коллегиальном исполнительном органе. Когда главбух входит в правление, совет директоров или занимает аналогичную должность, презумпция КДЛ работает в полную силу. Именно по такому основанию в деле №А40-133945/10-70-661Б главного бухгалтера, одновременно члена правления, признали контролирующим лицом солидарно с председателем. В другом банковском деле — №А56-9862/2009 — с главбуха, работавшего с руководством банка, и других КДЛ в порядке субсидиарки было взыскано более 11 млрд рублей.

• Третий сценарий — извлечение выгоды из незаконного или недобросовестного поведения руководства (пп. 3 п. 4 ст. 61.10 ФЗ-127). Сюда попадают покупки имущества за счет компании, получение премий сверх условий трудового договора, приобретения через аффилированные лица. Выгоду суды трактуют широко — достаточно показать, что бухгалтер получил что-то сверх обычного заработка, а источником стало недобросовестное поведение руководителя.

ВАЖНО: Нередко бухгалтеры сами расширяют зону риска, когда соглашаются на формальный статус соучредителя или на членство в правлении ради дополнительных бонусов. Для суда это сигнал, что перед ним не технический исполнитель, а участник корпоративного управления. Обратный путь — к роли рядового сотрудника — становится сложным.

Закон различает два независимых состава, по которым может отвечать бухгалтер. Они работают по-разному и требуют разных доказательств.

Базовая норма — п. 1 ст. 61.11 ФЗ-127: если полное погашение требований кредиторов невозможно из-за действий или бездействия КДЛ, это лицо отвечает субсидиарно. Конкретные формы недобросовестного поведения раскрыты в п. 2 той же статьи. Для бухгалтера актуальны три состава:

• Причинение существенного вреда через сделки (пп. 1 п. 2 ст. 61.11 ФЗ-127). Норма срабатывает, когда бухгалтер согласовывал или оформлял сделки на заведомо невыгодных условиях, с фирмами-однодневками, по нерыночным ценам. Практика привлекает бухгалтера, если его подпись стоит на документах таких сделок, а он при этом видел или должен был видеть их природу.

• Налоговые правонарушения (пп. 3 п. 2 ст. 61.11 ФЗ-127). Когда требования кредиторов третьей очереди из-за налоговых правонарушений превышают 50% всех требований третьей очереди реестра, работает презумпция: именно действия руководства и должностных лиц довели до банкротства. Бухгалтер попадает под удар через участие в схемах дробления, использование однодневок, искусственное занижение базы. На практике ФНС инициирует значительную долю банкротств именно по налоговым долгам, и такие дела часто заканчиваются привлечением бухгалтера.

• Недостоверные сведения в реестрах (пп. 5 п. 2 ст. 61.11 ФЗ-127). Основание работает против того, кто внес недостоверные данные в ЕГРЮЛ или в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юрлиц (ЕФРСФДЮЛ). На бухгалтера эта норма распространяется, если он отвечал за подачу таких сведений.

ВАЖНО: Статистика привлечения главного бухгалтера к субсидиарной ответственности показывает, что заявления чаще подают арбитражные управляющие. Читайте нашу статью о том, что входит в их обязанности на каждой стадии банкротства.

Этот состав — ключевой именно для бухгалтера. Пп. 2 п. 2 ст. 61.11 ФЗ-127 говорит: если документы бухгалтерского учета и отчетности отсутствуют, искажены или не содержат обязательной информации, а это существенно затрудняет процедуру банкротства, работает презумпция виновности. П. 4 статьи прямо распространяет состав на лиц, которые организуют ведение учета и хранят документы. Это и есть главный бухгалтер и тот, кто ведет учет по договору.

Классическая иллюстрация — дело №А40-161770/2014. Бухгалтера вместе с бывшим руководителем привлекли к субсидиарной ответственности на сумму 97 млн рублей. Арбитражный суд города Москвы установил, что бухгалтер систематически включал в налоговые и бухгалтерские регистры заведомо недостоверные данные, а потом на их основе составлял налоговые декларации. Решение устояло во всех вышестоящих инстанциях.

По этому основанию, например, в деле №А63-577/2015 бухгалтера привлекли к ответственности без признания КДЛ. Суды установили, что бухгалтерская отчетность должника за несколько лет не подтверждена аудиторским заключением, имеет существенные расхождения с данными учета, инвентаризация не проводилась, а первичные документы впоследствии были уничтожены. Эти обстоятельства суды квалифицировали как соучастие с руководителями должника в искажении и утрате документации. Позицию подтвердила судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда определением от 07.07.2022 №308-ЭС16-6482(23, 26).

От того, по какому основанию идет заявитель, зависит распределение бремени доказывания. В режиме КДЛ с презумпциями бухгалтер сам опровергает свою вину. В режиме соучастия заявитель должен сначала доказать, что бухгалтер действовал совместно с руководителем.

Правовой режим одинаковый: нормы главы III.2 ФЗ-127 не различают форму занятости. Для суда важен не тип договора, а фактическое влияние и доступ к документам компании.

Штатный главбух с должностной инструкцией, ключом от ЛКН и правом подписи банковских документов — наиболее типичный ответчик. Аутсорсинговая компания или ИП на бухгалтерских услугах — реже, но практика уже включает такие случаи. Показательно дело №А40-33003/17: бухгалтерскую фирму на аутсорсе привлекли к субсидиарке солидарно с бывшим гендиректором должника и его заместителем. Суд установил, что у аутсорсера был ключ от личного кабинета налогоплательщика, он самостоятельно сдавал налоговую и бухгалтерскую отчетность, а представленные документы содержали недостоверные сведения. Это осложнило формирование конкурсной массы, и ответственность распределили солидарно.

Бухгалтер по ГПХ с узким функционалом (только первичка или только расчет зарплаты) в зоне риска меньше. Но разницу создают не слова в договоре, а поведение. Если по факту человек оформлял сделки, контактировал с банком от имени должника и решал вопросы с налоговой, формулировка «ограниченные функции» его не спасет. И наоборот: в деле №А60-59392/2016 бухгалтер по договору об оказании услуг успешно доказал, что его функции были ограничены именно учетом, — и суд отказал в признании КДЛ.

Практика ВС и арбитражных судов выделяет несколько устойчивых сценариев, по которым бухгалтеров привлекают к ответственности:

Искажение отчетности. Главбух включает в налоговые декларации заведомо недостоверные данные о доходах или расходах, отражает несуществующие операции, уменьшает налоговую базу. Такие действия почти всегда идут вместе с фиктивным документооборотом и становятся основой и для налоговых доначислений, и для субсидиарного иска. Именно этот сценарий лежит в основе уже упомянутого дела №А40-161770/2014.

Непередача документов конкурсному управляющему. После введения конкурсного производства управляющий вправе истребовать у бухгалтера всю учетную документацию. Отсутствие передачи блокирует формирование конкурсной массы, и это напрямую подводит бухгалтера под пп. 2 п. 2 ст. 61.11 ФЗ-127. Суды привлекают по этому основанию в том числе за непередачу данных о дебиторской задолженности. Примером может послужить дело №А41-26274/2019.

Оформление фиктивных и убыточных сделок. Когда главбух проводит по учету сделки с фирмами-однодневками, нерыночные продажи активов, выплаты по несуществующим услугам, его привлекают как соучастника вывода активов. Выгода здесь не всегда нужна — достаточно того, что бухгалтер не мог не понимать природу операций. Подробнее о том, как кредиторы оспаривают такие сделки, мы рассказали в другом материале о банкротстве.

Получение имущественной выгоды. Покупка недвижимости, автомобиля или дорогих активов за счет средств компании, получение необоснованных премий, списание на себя имущества должника — основания признать бухгалтера выгодоприобретателем и, следовательно, КДЛ. Характерный пример обратной ситуации — дело №А41-1727/2015: первая инстанция привлекла бухгалтера к субсидиарке, но кассация отменила судебный акт. Суд округа указал, что приобретение имущества само по себе, без доказательств связи покупки со средствами компании, не делает лицо КДЛ.

Участие в налоговых схемах. Дробление бизнеса, работа с фирмами-однодневками, использование подставных контрагентов — если это создает налоговую задолженность в результате доначислений, то может стать основанием для привлечения отвечающего за бухгалтерский учет лица к субсидиарной ответственности на основании пп. 3 п. 2 ст. 61.11 ФЗ-127.

Совмещение бухгалтерских функций с управленческими. Например, в деле №А04‑2017/2019 к субсидиарной ответственности солидарно с директором привлекли бухгалтера предприятия. Главбух одновременно являлась директором фирмы‑сборщика платежей и фактически контролировала движение денежных средств. Суды трех инстанций признали, что именно такое совмещение бухгалтерских и управленческих функций и поведение главбуха как контролирующего лица привели к образованию недостачи и банкротству предприятия.

Сроки по субсидиарке считаются по специальным правилам ст. 61.14 ФЗ-127 и работают как система нескольких параллельных ограничителей. В практике по бухгалтерам ключевое значение имеют три вида сроков:

Заявление о привлечении к субсидиарной ответственности можно подать в течение трех лет с того момента, когда заявитель узнал или должен был узнать о фактах и обстоятельствах, которые дают основания для привлечения бухгалтера как КДЛ. Для арбитражного/конкурсного управляющего отправной точкой обычно становится анализ финансово‑хозяйственной деятельности должника, изучение отчетности и сделок, выявление искажений учета или непередачи документов.

Если дело о банкротстве уже завершено или прекращено, заявление о субсидиарной ответственности главбуха можно подать только в течение трех лет после окончания процедуры, и при условии, что вопрос о привлечении по тем же основаниям ранее не рассматривался. Аналогичный трехлетний период действует и в ситуациях, когда основания для привлечения стали известны уже после конкурсного производства: тогда три года идут с момента завершения этой стадии.

Если с момента действий или бездействия главного бухгалтера, которые легли в основание требований о субсидиарной ответственности — искажение отчетности, участие в выводе активов, непередача документов и так далее — прошло более десяти лет, то суд может отказать в привлечении в связи с пропуском срока. Это жесткий пресекательный срок: по его истечении привлечение к субсидиарной ответственности становится невозможным, даже если кредиторы или управляющий фактически узнали о нарушениях значительно позже.

Базовый подход к расчету размера СО закреплен в главе III.2 ФЗ‑127 и детализирован в п. 11 ст. 61.11 ФЗ‑127. По общему правилу при привлечении по основанию невозможности полного погашения требований кредиторов размер субсидиарной ответственности равен тому, что осталось непогашенным после реализации всего имущества должника:

• Всем требованиям, учтенным в реестре текущих требований кредиторов и оставшихся непогашенными;
• Всем требованиям кредиторов, включенным в реестр и оставшимся неудовлетворенными;
• Требованиям, заявленным после закрытия реестра и не погашенным из‑за нехватки имущества;текущим платежам, которые не были оплачены по той же причине;
• Санкциям (неустойки, проценты за пользование чужими денежными средствами, мораторные проценты), за исключением отдельных публично‑правовых штрафов.

При определении размера субсидиарной ответственности не учитываются требования самого КДЛ и аффилированных с ним кредиторов, а также долги тех кредиторов, которые продолжали финансировать или кредитовать должника, уже понимая его фактическую неплатежеспособность. В ряде случаев законом и практикой допускаются исключения, когда такие обязательства всё же включаются в расчет.

ВАЖНО: Если в банкротстве одновременно заявлены требования о субсидиарке и о взыскании убытков, суд самостоятельно квалифицирует требование. Часть ситуации может быть разрешена через субсидиарную ответственность, часть — в формате классических убытков по ГК. Разница между двумя инструментами подробно разобрана в отдельной статье блога «ЮрТехКонсалт».

Имущественные последствия — самые очевидные. После вынесения судебного акта о привлечении к субсидиарной ответственности в ход идет стандартный арсенал принудительного исполнения. Специального «льготного» перечня активов для субсидиарки нет — применяются общие правила, в том числе ст. 446 ГПК РФ. Взысканию подлежат практически все имущество КДЛ, если оно не входит в законный перечень исключений:

• Денежные средства на счетах и картах;
• Недвижимость (квартиры, дома, коммерческие помещения);
• Транспортные средства;
• Доли и акции в других компаниях;
• Иное движимое имущество, включая «личное, но ценное» (техника, предметы роскоши и т.п.);
• Доходы: зарплата, гонорары, дивиденды, иные регулярные поступления (с сохранением прожиточного минимума).

Под защитой остаются только те объекты, которые прямо названы в ст. 446 ГПК РФ: единственное жилье не в ипотеке, базовые вещи, имущество для профессиональной деятельности в пределах установленного лимита, социальные выплаты, имущество, связанное с инвалидностью, и так далее.

ВАЖНО: Чтобы защитить личные активы, нужно заранее выстроить стратегию для суда и не допустить популярных ошибок. Вам поможет гайд от «ЮрТехКонсалт» по защите имущества КДЛ в рамках процедуры банкротства.

Обеспечительные меры могут вводиться еще до окончательного решения суда:

• Арест имущества и блокировка счетов;
• Запрет регистрационных действий с недвижимостью и транспортом;
• Ограничения на распоряжение активами;
• При наличии оснований — запрет на выезд.

Такие меры могут действовать годами, пока идет спор о привлечении, и зачастую серьезно осложняют жизнь ответчику еще до того, как суд определит итоговый размер ответственности. С процессуальной же точки зрения последствия привлечения к субсидиарной ответственности не ограничиваются решением суда и исполнительным производством:

• Сведения о привлечении КДЛ размещаются в Едином федеральном реестре сведений о банкротстве (ЕФРСБ) как часть информации по делу о банкротстве. Запись общедоступна: ей пользуются банки, потенциальные работодатели, контрагенты, службы безопасности, комплаенс‑подразделения.

• Отдельно от ЕФРСБ информация о привлечении может фигурировать и в картотеке арбитражных дел, и в реестрах ФССП при возбуждении исполнительного производства.

На практике это означает, что любая стандартная проверка благонадежности — например, при трудоустройстве на финансовую или бухгалтерскую должность, получении кредита, участии в тендере — почти неизбежно «подсветит» факт субсидиарки. Получается, для бухгалтера привлечение к субсидиарной ответственности — долгосрочный репутационный маркер.
Важно также отметить, что субсидиарная ответственность редко существует в вакууме. Вокруг нее почти всегда выстраиваются параллельные риски:

• Материальная ответственность по ТК РФ. При наличии полной материальной ответственности или установленного умысла работника работодатель может заявлять требования о возмещении ущерба по ст. 238–243 ТК РФ. Такие требования могут предъявляться как к действующему сотруднику, так и после увольнения, и нередко рассматриваются параллельно с банкротной историей.

• Административная ответственность. В первую очередь — за грубые нарушения правил учета и отчетности, например, по ст. 15.11 КоАП РФ. Для бухгалтера это означает риск штрафов и дополнительных записей о правонарушениях, которые также учитываются при проверках благонадежности.

• Уголовная ответственность. Для налогового блока — это ст. 199, 199.1, 199.2, 199.4 УК РФ: уклонение от уплаты налогов, неисполнение обязанностей налогового агента, сокрытие денежных средств и так далее. Если в основе банкротства лежат системные налоговые нарушения, уголовное дело и субсидиарная ответственность к одному и тому же лицу вполне могут существовать одновременно.

• Гражданско‑правовая ответственность в форме убытков. Кредитор или, например, налоговый орган может идти не только через субсидиарку, но и через классический иск о взыскании убытков по ст. 15 и 1064 ГК РФ.

В делах о субсидиарной ответственности суд смотрит не только на должность бухгалтера, но и на то, как он вел себя в предбанкротный период: какие полномочия на себя брал, как реагировал на рискованные указания, что делал с документами при увольнении. Одни и те же действия в кризис могут либо превратить бухгалтера в удобную цель для субсидиарки, либо — наоборот — заложить фундамент будущей защиты. Чтобы снизить риски, важно одновременно избегать типичных «триггеров» для привлечения и выстраивать защитный контур документально:

Не расширять объем своих полномочий и обязанностей сверх необходимого. Смешение ролей — классический фактор риска: когда бухгалтер получает доступ к расчетному счету, соглашается стать номинальным соучредителем или членом правления, подписывает платежки за директора, он сам подводит себя под критерии контролирующего лица. Первый шаг — зафиксировать рамки функций в должностной инструкции: четко прописать, что входит в обязанности главбуха, а что нет, и исключить расплывчатые формулировки вроде «исполняет иные поручения руководителя».

Ограничить доступ к расчетным операциям. Чем глубже бухгалтер встроен в платежную цепочку, тем проще потом показать его участие в доведении до банкротства. Без крайних оснований не стоит брать на себя право подписи банковских документов, хранить у себя ключ ЭП директора, подписывать договоры от имени компании. Если кассовые операции и работа с наличностью входят в обязанности, это лучше оформить отдельным договором о полной материальной ответственности, но не расширять круг функций устным распоряжением.

Фиксировать возражения письменно. Молчаливое исполнение сомнительных указаний руководителя впоследствии трактуется как согласие с недобросовестной линией поведения. На каждую спорную операцию — служебная записка или письменный запрос с описанием рисков и ссылками на законодательную базу. Такие документы показывают суду: бухгалтер риски видел, предупреждал и не был соавтором схемы.

Не относиться к контрагентам формально. Отражение в учете сделок с фирмами‑однодневками, «пустыми» контрагентами без сотрудников и активов — одна из типовых линий обвинения в субсидиарке. Бухгалтеру важно не замыкаться в роли «обработчика первички», а участвовать в проверке контрагентов: запрашивать документы, фиксировать вопросы к сделкам, отказываться проводить очевидно сомнительные операции без дополнительного обоснования.

Вести личный деловой архив. Одна из ключевых ошибок — полностью полагаться на корпоративный архив и при увольнении уходить «с пустыми руками». Практический минимум — хранить у себя копии ключевых документов, служебных записок, переписки с руководством. Делать это нужно в электронной, а по важным эпизодам — и в бумажной форме. При увольнении передача дел должна быть оформлена актом приема‑передачи с подписью принимающей стороны: это не только защита компании, но и личный доказательственный щит бухгалтера.

Оформлять уход из компании официально и до конца. Уход главбуха без акта передачи дел, инвентаризации учета и четкого закрепления, какие документы и базы переданы, часто становится основой для обвинений в непередаче документации и искажении отчетности. Грамотно оформленный акт, перечень переданных документов, фиксация паролей и доступов — один из ключевых аргументов против презумпций виновности, связанных с отсутствием документов.
Отказываться от номинальных статусов и «лишних» доверенностей. Временное соучредительство, членство в органах управления для галочки, доверенности «на всё и сразу» — прямые мостики к признанию бухгалтера контролирующим лицом. Если подобные статусы уже есть, важно либо минимизировать их объем (ограничить предмет доверенностей и полномочий), либо в разумный срок от них отказаться — с фиксацией причины и даты.

Взвешенно относиться к премиям и нестандартным выплатам. Получение премий, бонусов или активов от компании в период, когда у нее уже есть просрочки перед бюджетом и кредиторами, будет рассматриваться через призму извлечения выгоды из кризисной ситуации. Без понятной деловой логики и документального обоснования такие выплаты способны превратиться в дополнительный аргумент для субсидиарки.

Инициировать внешний аудит и предбанкротный анализ. Регулярный аудит и независимая проверка учета защищают не только собственников, но и лично бухгалтера: аудиторское заключение фиксирует, что на определенную дату учет велся корректно. При первых признаках финансовых проблем разумно инициировать предбанкротный аудит и зафиксировать финансовое состояние компании с участием внешних консультантов — это важное доказательство разумности действий и отсутствия умысла довести компанию до банкротства.

ВАЖНО: О том, как КДЛ заранее оценить и минимизировать свои субсидиарные риски, эксперты «ЮрТехКонсалт» подробно рассказывали в отдельном руководстве нашего блога.

• Первое действие — не игнорировать судебные извещения. Пропуск предварительного заседания лишает возможности представить доказательства и процессуальные возражения.

• Сразу проверить сроки. Если субъективный или объективный срок по ст. 61.14 ФЗ-127 истек, нужно заявить об этом в суде. Без заявления ответчика суд срок по собственной инициативе не применит.

• Собрать доказательства отсутствия статуса КДЛ. Трудовой договор или договор ГПХ, должностная инструкция, приказы о полномочиях, сведения об отсутствии ЭП и права подписи, справки из банка об отсутствии учетной записи в «Банк-Клиенте». Все, что показывает ограниченный характер функций. Подробнее о том, как вести себя в суде и какую стратегию выбирать, мы рассказали в статье о защите от субсидиарной ответственности.

• Поднять материалы обособленных споров по делу о банкротстве. Если в банкротстве уже шли споры об оспаривании сделок с участием бухгалтера, их результат нужно использовать. Отказ в признании сделки недействительной — серьезный аргумент в пользу бухгалтера; удовлетворение требования, наоборот, усиливает позицию заявителя.

Итак, риск субсидиарной ответственности для бухгалтера давно перестал быть теоретическим. Практика показывает: суммы взысканий в десятки и сотни миллионов рублей не редкость, а размер зарплаты бухгалтера для решения суда значения не имеет. И ключевой подход к теме должен быть системным: разбираться с ней «по факту» иска — значит, уже проиграть половину позиции. Если у вашей компании появились признаки финансовых проблем или вы уже столкнулись с претензиями конкурсного управляющего, лучше не ждать, когда заявление дойдет до суда.

Эксперты «ЮрТехКонсалт» занимаются защитой контролирующих должника лиц в банкротстве: оценивают риски субсидиарки и взыскания убытков, выстраивают линию защиты в обособленных спорах, опровергают презумпции ст. 61.11 ФЗ-127. При этом мы работаем не только на стороне ответчиков, но и на стороне кредиторов: помогаем выбрать между субсидиарной ответственностью и иском о взыскании убытков, оцениваем шансы взыскания с директора, бухгалтера и других КДЛ, готовим и подаем заявления о привлечении, сопровождаем обособленные споры и добиваемся реального пополнения конкурсной массы.